Питер ауфшнайтер, 8 лет в тибете — кино, театр и книги

«8 лет в Тибете» Питера Ауфшнайтера — Кино, театр и книги

«8 лет в Тибете» — это приключение которое не забывается «Крыши мира»..

  • «Но и я тоже» — Дельфин де Уиган
  • «Кровавый апельсин» Харриет Тайс — женщина на пути к самоуничтожению
  • "Ночной дозор" Сергея Лукьяненко

Автор этой книги — Петер Ауфшнайтер — один из легендарных альпинистов собственного времени, руководитель немецкой экспедиции на Нанга Парбат во второй половине 30-ых годов XX века и соратник Генриха Харера, чья книжка «7 лет в Тибете» стала всемирным бестселлером, тем более после одноимённой экранизации..
Ауфшнайтер провел практически восемь лет в Тибете, в Запретном городе Лхаса, где он сотрудничал с Далай-ламой и работал техником, картографом и сельскохозяйственным инженером в тибетском правительстве, знакомя страну и людей данной части мира, как никакой иной житель стран Европы. Его глубокая и богато иллюстрированная книжка, опубликованная посмертно через 3 десятилетия после «7 лет в Тибете», описывает его переживания в данной таинственной стране и очаровывает собственной искренностью и достоверностью..
Погрузитесь в иную реальность, где сливаются земля и небо .
Питер Ауфшнайтер был тирольским альпинистом, ученым-агрономом, географом и картографом. Его опыт общения с коллегой-альпинистом Генрихом Харером во время Второй мировой описан в фильме 1997 года «Семь лет в Тибете»..
«8 лет в Тибете»
(ВЫДЕРЖКА)
От Нанга Парбат до лагеря для военнопленных

Проехав двести миль от Гилгита, в высокогорье Кашмира, мы остановились в Сринагаре и разместились в одном из лодочных домиков на озере Вуллар. Мы возвращались из Нанга-Парбата, западного угла Гималаев высотой 8000 метров, куда в предыдущие годы пытались подняться многие немецкие экспедиции, две из которых завершились летальным исходом с тяжёлыми жертвами..
Гималайский фонд направил нас в Немецкое альпинистское общество, основанное в первой половине 30-ых годов двадцатого века и находившееся под контролем рейхсминистр спорта, благодаря этому потом нас часто незаслуженно считали выдающимися национал-социалистами..
Через два-три дня во первых что в Карачи, где оказалось, что корабль, который должен был доставить нас обратно в страны Европы, не прибыл. 1 сентября, в надежде, что корабль все же возникнет, я спустился в бухта на Маклеод-стрит.

Вдруг я увидел два отдельных слова, написанных на широкой стене белого цвета: «Война вперед!» — Вторая мировая война возникла. 3 сентября шесть полицейских и знаменитый полицейский пришли в мой номер в гостиннице и арестовали меня, сказав: «Прошу прощения, хозяин Ауфшнайтер, между правительством Его Высочества и Германией возникла война! Я должен тебя забрать ".
Начав с экспедиции 1931 года в Канченджангу, наивысшую горную цепь в Сиккиме, я мечтал как то отправиться в Тибет. Потом, полные великого желания, мы посмотрели вниз со шапки из снега этого горного гиганта на солнечную долину и красно-пурпурные холмы, простирающиеся под нами.

В то время по политическим причинам границы Тибета было как правило невозможно пересечь. Тибетцы не только изгнали всех найденных ими жителей стран Европы, но и рискнули вступить в инцидент с тогдашними британскими властями в Индии.

Проведя годы за колючей проволокой, я выучился ценить свободу больше всего, и в лагере для военнопленных начали исполняться мои давние мечты о Тибете. Я не имел возможности себе представить пребывание в Тибете в качестве нейтральной страны, а моих возможностей в финансовом плане не хватало на длительное пребывание. Но в лучшем варианте я надеялся на временное пребывание около 6-ти месяцев..
В бараках в Дехрадуне, куда мы были интернированы после нескольких промежуточных лагерей, я тратил немало времени на рисование карт, сидя в небольшой древесной нише на крыльце. Я часто скользил по широкой освещенной полосе нейтральной зоны вокруг бараков, чтобы попасть в говоря иначе генеральское крыло, в котором размещался итальянский генерал Маркес.

Он хотел присоединиться ко мне, чтобы попасть в Японию через Тибет и КНР. Я получил от него индийские деньги и несколько золотых и серебряных монет взамен на предоставленные карты.

В то время монах ордена Иезуитов Карл Каленберг сказал, что желает убежать с нами. Кроме того, что он был бывшим миссионером на территориях, покрытых джунглями, он также был лучшим футболистом во всем лагере для военнопленных.

Мы посмотрели разные способы побега и в конце концов решили выбраться, переодевшись индейцами. В одном месте, у внешних ограждений лагеря, стояли охранники, которые, как и традиционные солдаты, не имели никаких властных полномочий. Там мы планировали покинуть лагерь с длинной лестницей, замаскированной под индийских рабочих..
24 июня 1943 года, основательно замаскированные «по-индийски» нашими друзьями судьбой, мы миновали блокпост, не обратив на него никакого внимания. Вышедши на свободное пространство, мы пробрались в кусты и оказались на свободе!

В первые ночь мы поднялись по крутому склону к высоким участкам хребта, на котором находится большой красивый курорт Мусори. Мы двигались вверх по узкому холму, как вдруг я поскользнулся и полетел к обрыву.

И только в последний момент мне получилось поймать небольшой кустик, не дав ему провалиться глубоко в бездна. Мы продвигались мучительно и потихоньку, так как могли двигаться только в темноте ночи, сталкиваясь со многими невзгодами.

Как то наш путь пересек медведь, который, впрочем, очень быстро исчез, спустившись по гладкой, практически вертикальной скале. Той ночью недалеко от паломнического городка Утаркаши я решил обойти темный каменный блок, лежащий на дороге.

Препятствием оказался леопард, который неожиданно с оглушительным ревом прыгнул прямо у моих ног, а потом вылетел с дороги и спустился по крутому склону. Все случилось так быстро, что я даже не успел ужаснуться.
Через семнадцать дней мы все еще были очень далеко от тибетской границы. Понемногу мы начали сильно уставать. Как то, в 13.30, когда мы проезжали через город Джхала, нас неожиданно окружила группа мужчин, и после того, как мы не смогли предъявить традиционные документы, нас опять арестовали.

Через два-три дня к нам присоединились Генрих Харер и генерал Маркес, тоже взятые в плен и арестованные. Но из-за присутствия итальянского генерала мы пользовались привилегированным обращением, которого мы иначе не ждали.

Взамен тюремных ям мы жили в комфортных бунгало. В одном месте нас даже поселили в государственной гостинице, где мы ели из столового серебра и великолепного фарфора! После нашего возвращения в лагерь мы были вынуждены скоротать время в древесных гранатах и ??в одиночном заключении в течение двадцати восьми дней в тюрьме согласно Женевской конвенции..
Желание убежать в Тибет еще не покидало нас, но на этот раз мы хотели лучше приготовиться. Через определенный промежуток времени порядок в лагере пошатнулся.

Снова же, нам разрешили выполнять экскурсии, при условиях, что мы не будем пытаться или приготовиться к побегу, что не помешало нам взять вещи с собой и устроить небольшой склад в лесной глуши. Это не останется незамеченным британцами, и они ввели проверки, которые, но, как и во множестве таких случаев, не были чрезмерно строгими..
Мы в неволе уже больше четырех лет! Желание испытать удачу распространялось и среди заключенных! Некоторые подумали и сдались, иные серьёзно отнеслись к собственным намерениям, и в конце концов мы остались с семью пленными, они вместе решили рискнуть попыткой побега..
Как то на шестой день недели, 29 апреля 1944 года, в 14:00, когда практически все жители лагеря дремали на полуденной жаре, время пришло. В одном из бараков мы были замаскированы под индейцев опытными «стилистами», после этого вышли на улицу в т.н. куриный коридор и мы прошли через заборы из проволоки.

Я сам был так хорошо замаскирован, что иные практически приняли меня за настоящего индейца. Трипель и я, переоборудованные лестницей, пошли вперед, за ними Копп и Харер, которые тянули нелегкий моток колючей проволки.

За ними шли два друга, фон Хаге и Магенер, переодетые английскими офицерами, и, напоследок, Затлер, который держал папку в руке. . Когда мы достигли поперечного коридора, «офицер» подал нам символ остановиться и начал указывать вперед и назад собственной офицерской тростью. Снаружи на велосипеде ехал сержант.

Заключенные стояли в боковом крыле пристройки. Они молча следили за нами, хотя ясно узнали нас и, должно быть, видели, как мы пробираемся через забор из колючей проволки.

Потому как ничего не последовало, мы двинулись дальше. Теперь все, что нам необходимо было сделать, это мимо пройти блокпоста. Издали заметил, что солдат смотрит на нас без тени подозрения, прислонив винтовку перед собой к забору.

Когда мы прошли мимо него, он не двинулся с места. Мы были свободны!
В этот момент мы мчались по пустому пространству, потом вниз по заросшему кустарником склону и оттуда в лес, где построили склад. На этом мы расстались — два «офицера», фон Хабе и Магеннер, хотели уехать в Калькутту, а потом через линию фронта в Бирму и Японию.

Генрих Харер пошёл один первым, а мы втроем продолжили вместе. Каждый, нагруженный тяжёлыми рюкзаками, мы продолжили путь за 30 минут до полночи по направлению Мусори.

Утром мы разбили наш первый бивак в колючей чащи, всего в десяти метрах от дороги. Мы все были в хорошей форме, благодаря этому быстро продвигались к долгим ночным прогулкам.

Всего за пять дней мы добрались до места, где остановились в минувшем году после 17-дневного похода. Накануне до Ганготри во первых что прямо на север, в боковую долину Яд Ганга.

Генрих Харер присоединился к нам в Неланге (3410 м), а Затлер, не выдержавший высоты и испытаний, вернулся. Потому как у нас не было довольно продуктов, нам понадобилось их добывать, взламывая закрытые дома сельских жителей Яд.

Мы продолжили путешествие разделенными на две группы — Харер и Коп, Трипель и я. 17 мая 1944 года нас повстречали молитвенными флажками на пограничном переходе Цангчокла (5030 м). Первый раз перед нами развернулось высокогорное Тибетское плато — мероприятие, о котором я часто вспоминал потом..

Похожие посты